Те унижения и абсурд, которые творятся в СИЗО, в большинстве случаев совсем не инициатива людей, которые там работают. Их действия заложены в Правилах внутреннего распорядка (ПВР). И тем удивительнее для меня, что ни правозащитники, ни ОНК, ни законодатели не предпринимают усилий для изменения ситуации.

Внимательно разобрала существующий документ, отметила все нарушения Конституции и федеральных законов, разослала всем, кто, как мне думается, должен включиться в искоренение зла. Часть адресатов мне ответила. Бессмысленными отписками.

И мне непонятно — почему никто не пишет об этом зле. Никто не в силах прочитать ПВР и понять, что издевательства, унижения и абсурд заложены в этом определяющем жизнь в СИЗО документе? Какой смысл говорить общие слова о нарушении прав человека, когда есть вот конкретные нарушения закона, которые надо устранить?

Знаете, что мне ответил Минюст?
Что, поскольку ПВР утверждён приказом Минюста, то в нем в принципе не могут содержаться нарушения закона. Понимаете? Это вот вообще ни разу не смешно даже.
Это как особый УПК для судей.

Для меня отношение к моим обращениям по ПВР стало своеобразным репером отношения к той организации, которая на словах хочет изменить жизнь заключенных к лучшему. На словах.

Второй репер — это отношение к детям за решёткой. Но это — другая история.

А в этой истории попробуем оформить этот разбор в виде соответствующего законопроекта. Возможно, этот путь более правильный и окажется более эффективным.

Господи! Дай мне силы изменить в моей жизни то, что я могу изменить, дай мужество и душевный покой принять то, что изменить не в моей власти, и дай мне мудрость отличить одно от другого.
🙂

Поделитесь!

«Русь сидящая» запустила проект «Антихейтер». Как же этого не хватало! Расскажу историю в тему.

В сентябре 2019 меня вынуждены были выпустить из СИЗО — нарушения закона наслоились столь причудливым образом, что система дала сбой. К слову: половина обвиняемых по делу так и сидят в СИЗО, несмотря на абсолютно одинаковые обвинения. Система ошибок признавать не любит.

РАПСИ в том же сентябре печатает статью про наше изменение подсудности и замечает в конце — и вообще на Верхову приставы 58 уголовных дел завели. А я не очень добрая из СИЗО вышла. особенно, если кто-то на меня дела заводит где-то втихаря. Заскринила у нотариуса, взяла справку в ФССП, что нет на меня никаких дел, да и в суд подала заявление о защите чести и достоинства — чего это они меня порочат, оказывая тем самым давление на предстоящий судебный процесс.

Ну правда — есть ведь разница — обвиняется человек, которого незаконно два года в СИЗО продержали или же не пойми кто с кучей уголовных дел, по которому сами знаете кто плачет.

Заявление было судом принято, назначили слушания. И обнаружились удивительные вещи, прямо интрига в полный рост. В темноте.

Меня арестовали 1.11.2017. В уголовном деле, кстати, до сих пор на меня ничего нет, кроме показаний досудебщика. Ни свидетели, ни потерпевшие, ни материалы дела вообще — не дают информации о моих преступных действиях. Но… досудебщик (раньше говорили прямо — донос) и арест, всё понятно. И вот 2.11.2017 внезапно приставы публикуют на своём сайте информацию о 58 уголовных делах в отношении меня. И пресса радостно подхватывает такую новость, многократно тиражируя её в различных изданиях, создавая фон сожаления, что арестовать меня можно было только один раз. Ладно, я в СИЗО — у меня другие заботы.

На первом заседании по моему иску сошлись на том, что суд запрашивает прокуратуру, следственный комитет, МВД — что за фейк? На следующем заседании рассматриваем ответ прокуратуры: да, дела были возбуждены, потом прокуратура признала возбуждение незаконным и отменила. На том всё и заглохло. Но информацию с сайта приставы не удалили, о том, что возбуждение уголовных дел отменено тоже скромно не написали.

Но публикация-то РАПСИ про дела была в сентябре 2019, когда понятно, что никаких дел нет, а значит, информация недостоверная и порочащая. На этом предварительное рассмотрение завершилось. Разбираемся дальше. В качестве ответчиков у меня ФССП и РАПСИ. В конце августа — очередное заседание.

Пресса, при том отношении к закону, что существует сейчас в судебной системе — сильно влияет на принятие судебных решений, поэтому относиться к этому, как к… лаю собаки — не совсем верно. И наказывать за… неаккуратные публикации следует обязательно.

А вообще, интересно вообще доверие к тому, что печатается в интернете, но это отдельная тема, не сейчас.
Будьте бдительны.

Буду рада помощи юристов и адвокатов pro bono по этому делу. Выигранные деньги буду направлять на развитие проекта «Четвёртая власть» — изменение правоохранительной системы в сторону защищённости граждан.

Поделитесь!

Нужны ли физические наказания?

ЗА:
Наказание должно быть, а на своей шкуре оно быстрее всего чувствуется.
Без наказаний никто не будет слушаться.
Наказание — регулирует справедливость и даёт возможность почувствовать ответственность за свои поступки.
Страх повторения наказания помогает избегать в будущем повторения нарушений.
Наказание укрепляет физическую и нервную систему.
Должен быть удовлетворён запрос на месть.
Пострадавшие от неправильных поступков испытывают удовлетворение от возмездия.
Послушание и смирение воспитывают характер.

ПРОТИВ:
Ни одно наказание никогда не делало человека лучше.
Душевные и физические травмы пожизненно.
Опасность для здоровья и жизни.
Наказания рождают злобу, обиду, ожесточение.
Доброе слово и пример действуют гораздо лучше.
Ошибки при назначении наказания укрепляют несправедливость.
Возможность исправиться исключает повторение нарушений.
Добро и милосердие очищают общество.

Сто лет назад ни один аргумент ПРОТИВ физических наказаний в отношении детей не работал. Сейчас всё иначе. Но я сегодня не про детей. Я про взрослых. Места лишения свободы — это очень жёсткое физическое наказание.
Сколько лет потребуется, чтобы и здесь аргументы ПРОТИВ стали восприниматься?

Поделитесь!

Конституция РФ. Статья 46.

1. Каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.
2. Решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд.

Как это происходит по уголовным делам. Допустим, следователь, не обращая внимания на рамки закона, «работает» над делом. Жалобы на следователя возвращаются для ответов к нему же. И вот тогда приходит мысль обратиться в суд — за правдой.

Пишется жалоба в порядке ст. 125 УПК РФ:

УПК РФ Статья 125. Судебный порядок рассмотрения жалоб
1. Постановления органа дознания, дознавателя, следователя, руководителя следственного органа об отказе в возбуждении уголовного дела, о прекращении уголовного дела, а равно иные действия (бездействие) и решения дознавателя, начальника подразделения дознания, начальника органа дознания, органа дознания, следователя, руководителя следственного органа и прокурора, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию, могут быть обжалованы в районный суд по месту совершения деяния, содержащего признаки преступления. Если место производства предварительного расследования определено в соответствии с частями второй — шестой статьи 152 настоящего Кодекса, жалобы на действия (бездействие) и решения указанных лиц рассматриваются районным судом по месту нахождения органа, в производстве которого находится уголовное дело.

В 99% случаев жалоба отклоняется судом «за отсутствием предмета рассмотрения». Но бывает, жалоба рассматривается. И это не значит, что закон торжествует, а проблема нарушения закона — решена. Скорее наоборот. Решение суда по жалобе узаконивает решение следователя и теперь ни жалобы на следствие, ни ходатайства в суде при рассмотрении уголовного процесса уже не помогут: «Есть решение суда, где сказано, что всё в порядке».

Да, безусловно, решение суда по жалобе можно оспаривать в вышестоящих судах. Но… пока судебная система крайне редко «сдаёт своих».

Что делать? Писать жалобы в порядке ст. 124 УПК РФ и ст. 141 УПК РФ. Ответы на них не будут носить характер преюдиции, а вопрос может быть решён примерно с той же степенью вероятности.

Берегите себя.

Поделитесь!

Мало кто знает — что происходит в СИЗО, кроме тех, кто там сидел. Не знают судьи, отправляя туда практически всех, кто к ним попадает. Не знают прокуроры, согласовывающие сплошные аресты. Не знают следователи, которым «так проще». О женских СИЗО известно ещё меньше. Как живут там женщины, как попадают туда, как ломаются и как становятся крепче.

В этой книге — очень многое — и закрытая информация о СИЗО, и тайны правосудия, и методы выживания, когда находишься на маленьком ограниченном кусочке пространства, куда в любое время могут нагрянуть.

И вместе с тем, книга очень.. светлая. Дающая надежду и силы в, казалось, безнадёжных ситуациях. Потому что всё возможно, пока мы живы. Всё. И главное — не опускать руки и действовать. Секреты выживания и хорошего настроения в любой ситуации. Печальные тюремные истории и тайны закулисья судов.

Книга издаётся на средства, собранные краундфандингом. Часть тиража обязательно пойдёт в СИЗО и колонии. Будет помогать выжить тем, кто в этом нуждается. А на свободе… книга поможет ценить то, что есть и радоваться тому, что можешь.

Присоединяйтесь к изданию. И возможно, это — самая надёжная возможность купить эту книгу.

И… берегите себя.

Поделитесь!

Тема про «Доктор ФСИН» собрала рекордное количество репостов на ФБ. Время делать следующий шаг. Никто пока не решается взять на себя ответственность и не дать людям умереть в СИЗО. Необходимо придать решительности всем причастным. Решение могут принять МВД, Прокуратура, Следственный комитет. Помочь им способны Уполномоченные по правам человека и мэр Москвы С. Собянин.

Почему Москва? Потому что, стоит это решить в Москве, остальные подтянутся быстро. письмо максимально короткое, чтобы сохранить ему шанс быть прочитанным. Сколько потребуется писем, чтобы ускорить решение вопроса — предсказать трудно. Но это в наших силах. Это — та самая Четвёртая власть, которая срабатывает всегда. Власть, которая реально может защитить людей.

Итак, реализуя своё право Гражданина, каждый может отправить Письмо, требующее решения по соответствующим адресам:

МВД — Колокольцеву В.А.
Генеральная Прокуратура — Краснову И.В.
Следственный Комитет Бастрыкину А.И.
Московский городской суд — Егоровой О.А.
Мэру г.Москвы Собянину С.С.
Уполномоченному по правам человека РФ — Москальковой Т.Н.
Уполномоченному по правам человека г. Москвы — Потяевой Т.А.

Прошу принять участие в решении вопроса об освобождении из СИЗО г. Москвы обвиняемых и подсудимых по ненасильственным преступлениям. Режим карантина и самоизоляции в Москве сопоставим с условиями домашнего ареста. Колоссальные ресурсы тратятся на обеспечение этого режима. В этих условиях перевод домой лиц, содержащихся в СИЗО и обвиняемых в ненасильственных преступлениях (около 6 тыс. человек) — необходим для сохранения им жизни и здоровья.

Эти люди — не преступники, решение об их виновности примет суд. Но лишать их права на жизнь только потому, что вопросы о мере пресечения на практике рассматриваются слишком формально — недопустимо.

Недавнее выступление сотрудников МВД в защиту арестованных генералов очень красноречиво:
«Наши коллеги и друзья, невиновные в совершении вменяемого им преступления, продолжают содержаться под стражей, и этим уже нанесен непоправимый вред их здоровью и репутации, а в условиях пандемии коронавируса — и жизни. »

МИД РФ обращается к правительствам других стран с просьбой освободить заключённых во время пандемии. ФСИН говорит о преступной халатности дальнейших арестов тех, кого можно не арестовывать. Известные люди страны подписали обращения к властям с просьбой дать заключённым право на жизнь.

В условиях тюрьмы очень просто заболеть и умереть. И очень сложно сохранить здоровье и выжить.

В Москве приняты все меры для того, чтобы те, кто должен сидеть дома — сидели дома.

Для изменения меры пресечения обвиняемым — не требуется даже решение суда — достаточно постановления следователя.

Учитывая вышеизложенное, прошу:
1. МВД, СК — обязать следователей изменить меру пресечения обвиняемым по ненасильственным преступлениям.
2. Прокуратуру — в рамках надзора за следствием осуществить контроль за исполнением п. 1.
3. Суды — изменить меру пресечения подсудимым по ненасильственным статьям на иную, не связанную с содержанием под стражей.
4. Мэра г. Москвы Собянина С.С. — включить лиц, освобождённых из СИЗО в список лиц, подлежащих самоизоляции на дому с соответствующим контролем.
5. Уполномоченного по правам человека в г. Москве — провести проверку СИЗО в целях исключения нахождения в них лиц, обвиняемых и подсудимых по статьям, не связанным с насилием.
6. Уполномоченного по правам человека РФ — рассмотреть возможность применения обозначенных мер по всем регионам РФ.

Это необходимо сделать сейчас.
Это можно сделать сейчас.
Надо взять на себя ответственность за жизни людей. Надо дать людям шанс выжить.

С уважением.

Пусть это выглядит как угодно наивно, но получается лишь у того, кто действует.
Все помнят — «люди попросили»? Так вот нормальные люди не должны молчать.
Можно добавить своих деталей и аргументов, но отослать указанным лицам просьбу о решении.
Нужно обеспечить ка можно больше таких обращений, чтобы их нельзя было не заметить.

Можно отправлять каждую неделю, каждый день письма, торопящие с решением об освобождении. Голос должен быть замечен. Решение должно быть принято. И это будет результатом действий каждого.

А если молчать. Если ждать отписку на единственное обращение, если надеяться на то, что сделает кто-то… может получиться совсем плохо. Как когда-то. И это тоже будет результатом действий каждого.

Скачать шаблон обращения можно ЗДЕСЬ.

Не всегда нужно беречь себя.

Поделитесь!

Я редко пишу резкие слова про ФСИН. И совсем не потому, что допускаю для себя возможность оказаться за решёткой. Нет. Просто понимаю, что любая большая, а тем более закрытая система неизбежно очень инерционна. И махание шашками может только навредить. Нужна кропотливая системная работа по изменению ситуации. Самое главное, что нужно сделать — лишить этого монстра пищи. Чудовище пожирает людей. После его пира остаются трупы, инвалиды и сломанные судьбы.

Следователи, которые ляпают дела, отправляя людей за решётку, судьи, закрывающие глаза на ЛЮБЫЕ процессуальные нарушения, Государственная Дума, которая не предпринимает сейчас активных действий по освобождению всех, кто не опасен для общества, Минюст, допускающий существование таких позорных законов, как ПВР, медики, формирующие списки, допускающие освобождение только практически мёртвых людей…. Все они ЗНАЮТ, что ФСИН — это смерть. С той или иной степенью вероятности. Все они приговаривают людей к смерти. Физической, моральной, духовной. И страшно то, что они считают такое положение вещей НОРМАЛЬНЫМ и где-то даже правильным. И те фсиновцы, которые вчера расстреливали людей в колонии в Ангарске, поливали из водомётов и травили газом, били палками, вряд ли считали свои действия преступлением.

И теперь я точно знаю: ФСИН не должна существовать в нашей стране. Ни одно наказание никогда не делает человека лучше. Лучше человека делают его хорошие побуждения. За решёткой такие побуждения маловероятны. Пока система может только унижать. Издеваться. Калечить. Ломать. Убивать.

Ну и напоследок: каково спится Павлу Крашенинникову после слов про амнистию ко Дню Победы: «Вряд ли». Каждое слово, каждый день просрочки решения можно измерять человеческими жизнями. Отложить на месяц решение об освобождении — вагон трупов, на год — состав мертвецов.

Наверное, это особое свойство — не чувствовать чужой боли от собственного бездействия. И следует восхититься людьми, которые ежедневно откладывают решения об освобождении узников. Живых пока. Гвозди бы делать из этих людей…

Даже Африка уже освобождает заключённых…

А у нас:
Аресты продолжают идти…
В тюрьмах по-прежнему практически нет медицины…
Суды не рассматривают УДО…
Амнистия не обозначена…

Время = жизни.

Не всегда нужно беречь себя.

Поделитесь!

Время иногда сбрасывает покровы.
Проходя по улице, мы идем по крови,
Забываем об этом – и лишь потому идем.

Дело «Сети»* мало кого оставило равнодушным. Слишком всё очевидно. И даже то, что осталось за кадром для широкой общественности — не меняет сути. Пытки, признания и приговоры. В основу дела легла явка с повинной Егора Зорина — самого младшего из арестованных. Какие бывают явки с повинной — мы знаем. Сейчас речь о другом. Любое дело обречено в суде на «успех» — вынесение обвинительного приговора, если есть «досудебщик» — человек, давший показания на всех, заключивший досудебное соглашение. Досудебная реальность жестока и не даёт сбоев.

Душно в подземной тьме.
Звякают позвонки.
Ноги натерли мне
Железные башмаки.
Соль, сухари, пшено:
Долго еще идти.
Прошлое – сожжено,
Будущее – почти.
Мальчики в кандалах
Больше не при делах,

Это всего лишь вопрос времени — кто сломается. Будут мучать всех. Пока не появится досудебщик. А лучше — несколько. Для верности. После этого — давление спадёт. У органов уже будет уверенность в доведении дела до приговора. В деле «Сети»* Егор сломался первым. Потом сломались все остальные. Все подписали под пытками показания.

Диванные критики жёстко нападают на Егора — предатель. Но нет. Возможно, соглашение Егора облегчило страдания остальных. Им «всего лишь» надо было признаться. Не оговорить других. Оговорить себя. Но если бы не было Егора — кто знает — сколько и до какого бы результата продолжались бы пытки.

А у нас любая игра – с шулером,
Сытым, спокойным, слегка прищуренным.
Майор ФСБ выскакивает, как джокер,
В руках у майора – электрошокер,
Он пытает Виктора Филинкова
На лесной дороге, в машине. А что такого?
«Боль была такая, что я выгибался дугой.
Когда один разрядился, они взяли другой.
Я не знаю, какая на мне вина.
Заставляли заучивать незнакомые имена,
Может, десять, не помню, а может, пять,
Когда ошибался, нажимали кнопку опять.

Мы не знаем — кому и какие угрозы неслись. Все близкие того, кто под пытками даёт признательные показания — под угрозой. И угроза реальна. Все могут оказаться под ударом. И не спасёт ни стойкость, ни сила воли, ни рассказы о победивших партизанах.

Били по шее, по голове, по лицу,
Грозили сломать ноги и бросить в лесу.
Я был никто – кровавая слизь.
Я все подписал. Руки и ноги тряслись».

Да, времена уже не те. Поэтому не всегда пытки заканчиваются смертью. Поэтому не всегда пытают до расширения круга обвиняемых. Всего лишь — оговорить себя. Всего лишь…

Новенькое – не троцкисты, не колоски,
Просто время – дырявое, как носки,
Сквозь него проступает гнилая вода,
Шныряют крысы в погонах – туда-сюда,

Не всем нужно оговаривать других. Это — крест не обязательно тех, кто слабее, скорее, тех, кого есть — чем подцепить, запугать, сломать. И в нынешнем вывернутом времени — оговор других — может облегчить участь всех обвиняемых, избавить от ярлыка предателя, который просто не успеваешь получить. Потому что сломался другой.

Так вот она, террористка из «Нового величия»* —
На плечах косички, в комнате пенье птичье –
Хотела учиться на ветеринара,
Но майор решил, что ей светят нары,
Он решил ее съесть, у него брюхо – бездонная бочка,
Приводите к нему сыновей и дочек
В назначенный час,
А не приведете – он съест вас.

Крест предателя тяжёл. Да и шансы оправдаться вряд ли появятся. Потому и не заявлял Егор о пытках. Он знает — чем это заканчивается. И ребята из «Сети»* тоже уже знают. Потому и не осуждают Егора.

На Петербурге вечером – отсвет рая.
Помню, стояли с тобой у края
Стылой воды, смотрели на корабли,
Напротив темнела тюрьма сырая.

Берегите себя.

Стихи Татьяны Вольтской.

* В материале упомянута организация, деятельность которой запрещена в РФ

Поделитесь!

Уголовный кодекс пытается следовать Евангелию, учитывая покаяние преступников. Как известно, покаявшийся разбойник первым вошёл в рай. Посмотрим, что из этого получается в аберрации светского государства.

УК РФ Статья 75. Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием
1. Лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если после совершения преступления добровольно явилось с повинной, способствовало раскрытию и расследованию этого преступления, возместило ущерб или иным образом загладило вред, причиненный этим преступлением, и вследствие деятельного раскаяния перестало быть общественно опасным.

Если преступление тяжкое, то раскаяние учитывается при назначении наказания. Но что такое сейчас — раскаяние? Раскаяние в правосудии сейчас — это рассказать о своём преступлении, даже если его не было, это оговорить людей, которые могли и вообще не участвовать в преступной деятельности, это — подтвердить версию следствия о совершенном преступлении, какой бы безумной она ни была, это — погасить ущерб, даже если его не причинял, это — полностью сломаться, попав под каток правоохранительной системы.

За все эти «раскаяния» следует награда — мягкая мера пресечения, быстрый суд, меньший срок, освобождение от штрафа — и это только самые очевидные плюсы. «Раскаявшиеся» под пытками жалеют не о совершённых действиях, обычное сожаление — о том, что уважал закон.

Раскаяние — привычный инструмент времён репрессий:

… Большие многолюдные залы и аудитории превратились в исповедальни. Несмотря на то что отпущения грехов давались очень туго (наоборот, чаще всего покаянные выступления признавались «недостаточными»), все же поток «раскаяний» ширился с каждым днем. На любом собрании было свое дежурное блюдо. Каялись в неправильном понимании теории перманентной революции и в воздержании при голосовании оппозиционной платформы в 1923 году. В «отрыжке» великодержавного шовинизма и в недооценке второго пятилетнего плана. В знакомстве с какими-то грешниками и в увлечении театром Мейерхольда.
Бия себя кулаками в грудь, «виновные» вопили о том, что они «проявили политическую близорукость», «потеряли бдительность», «пошли на примиренчество с сомнительными элементами», «лили воду на мельницу», «проявляли гнилой либерализм». … Е.Гинзбург

Можно ли что-то сделать в ситуации, когда раскаяние достигается порой неисполнимыми посулами? Да, можно. Необходимо исключить показания лиц, заключивших досудебное соглашение, в качестве доказательств по делу. Необходимо соблюдать закон при рассмотрении дел в особом порядке. Необходимо исключить признание в преступлении из доказательств преступления. Необходимо искать ответы на вопросы, которые пока без ответов.

И главное: необходимо изменить систему показателей правоохранительной системы. И пусть до индекса счастья мы ещё не доросли. Но контролировать индекс незащищённости населения мы уже можем. Пока премии и звёзды будут сыпаться за раскрытые преступления, аресты, устоявшие приговоры — число преступлений будет расти, а приговоры будет очень трудно отменить. Главное — это не наказать «преступника». Главное — обеспечить безопасность и комфорт НЕ преступников.

А пока…. раскаяние при нынешнем правосудии вызывает только жалость к тем, кто не выдержал давления, кто сломался в надежде на послабление. Кто поверил в райскую жизнь раскаявшегося преступника. И официальная статистика говорит о страшном количестве таких — более 80% привлекаемых по уголовным преступлениям. Эти сломанные люди потом возвращаются в общество, формируя идеологию «раскаяния» для будущих поколений.

Берегите себя.

Поделитесь!

конвойки

Один немецкий солдат в письме домой запечатлел советские атаки через минные поля, о которых говорил Георгий Константинович Эйзенхауэру:

«…большие плотные массы людей маршировали плечом к плечу по минным полям, которые мы только что выставили. Люди в гражданском и бойцы штрафных батальонов двигались вперед, как автоматы. Бреши в их рядах появлялись только тогда, когда кого-нибудь убивало или ранило взрывом мины. Казалось, эти люди не испытывают страха или замешательства. Мы заметили, что те, кто упал, пристреливались небольшой волной комиссаров или офицеров, которая следовала сзади, очень близко от жертв наказания.»

Сообщения о минировании судов идут непрерывным потоком последние две недели. Но тема эвакуации заключенных, находящихся в конвойных помещениях замалчивается. Что же происходит с людьми, которых привезли на заседание? Людьми, которые ещё не признаны виновными. После громкого оповещения, что в связи с чрезвычайным происшествием всем необходимо покинуть здание суда и прилегающую территорию, все — и посетители, и сотрудники — двигаются на выход согласно плану эвакуации. Это мероприятие занимает от 2 до 3-х часов. Уходят и сотрудники конвоя, оставляя в запертых конвойках обвиняемых. Заключённых эвакуировать некуда. Автозаки уже уехали, уличных клеток для таких случаев не предусмотрено. Ладно, эти три часа люди лишены возможности пользования туалетом, ладно, что им придётся вернуться в СИЗО далеко за полночь. Но если бы угроза была реальной? Стоит ли жизнь обвиняемого отсутствия автозака? Обвинительный уклон правосудия, конечно, даёт мало шансов не быть признанным виновными. Но у нас даже для виновных запрещена смертная казнь.

Заключённых никто не называет ни людьми, ни гражданами, ни населением. Но обвиняемые — это люди, это граждане, это население. Если нет возможности сохранять обвиняемым жизнь, то аресты должны быть неприемлемы. Смерть — недопустимое наказание для невиновных людей.

И напоследок:

«ТЫ ВСЕГДА В ОТВЕТЕ ЗА ТО, ЧЕМУ НЕ ПЫТАЛСЯ ПОМЕШАТЬ»
Жан Поль Сартр.

Не всегда надо беречь себя.

Поделитесь!

запрет

Для тех, кто быстро думает, достаточно одной цитаты:

«Я был честным человеком. Мне достаточно было сесть в тюрьму, чтоб я стал преступником.» Побег из Шоушенка.

После известия о преступлении люди часто требуют сурового наказания. Никто не требует справедливости, полагая обвинение в преступлении уже достаточным основанием для сурового наказания. Таковы понятия о справедливости в 2019 г. В основе этого мировоззрения лежит недоверие к органам. Нет надежды на справедливое расследование и правосудие. Нет публикаций об оправдании тех, кого называли преступниками. Таких оправданий мало. Исключения известны — 0,2% приговоров.

В тюрьме должен сидеть:
— Рецидивист, поскольку повторное нарушение закона редко бывает случайным.
— Человек, физически опасный для общества. Оставлять на свободе тех, кто физически нападает на людей — подвергать опасности граждан.
— В случае шпионажа — человек, обладающий информацией.

Всё. Все остальные могут нести наказание, оставаясь на свободе. Места лишения свободы поощряют самые низменные качества как у преступников, так и у общества. Заключение в СИЗО и пребывание в колонии либо делает из человека преступника, если он к этому склонен, либо вычеркивает его из общества, если он не склонен к преступлениям. И то, и другое приводит к рецидивам. Каждое наказание в виде лишения свободы ухудшает ситуацию с преступностью.

Процитирую европейский юристов:

«Теория «кризиса наказания» признает пенитенциарную систему формой социального вируса, распространение которого приводит к тяжелому заболеванию общества».

Решения по кардинальному снижению преступности в обществе сформулированы в Манифесте.

Но кому оно надо — снижение преступности? Вопрос не такой риторический, как может показаться. Пока посадки являются критерием эффективности правоохранительной системы, преступность никуда не денется. Преступники дают работу правоохранительным органам и ФСИН, кормят их своим существованием. Это я даже не касаюсь чёрных доходов в этой сфере. Изменить статистику работы уже можно. Развитие интернет технологий, порталов Госуслуг и сети МФЦ дают возможность реализовать это. Система, построенная на обратной связи от населения, даст другие ориентиры работы. Как это может быть устроено — описано тут: «Четвёртая власть».

Мы все когда-то выучили: «Вор должен сидеть в тюрьме». Но произошла подмена понятий — вместо неотвратимости наказания это стало значить — причинение страдания. Воровство — одно из преступлений, по которому меньше всего подтасовок. Уже сравнивала принципы расследования воровства и мошенничества тут — «Формула тюрьмы». Сидение вора в тюрьме не защищает ни потерпевшего, ни общество. Но подвергает опасности рецидива со стороны вора, который в колонии обрастает новыми знаниями и связями. Месть непродуктивна. Вор должен приносить пользу и обществу, и тому, кого он ограбил. Пользу, а не удовлетворение от чужих страданий.

Вопрос системы наказаний сейчас не в правовом поле, а в политическом. Но к чему это приводит — мы уже проходили. Надо ли опять идти туда же?

«Удобное мировоззрение рождает и удобный юридический термин: социальная профилактика. Он введен, он принят, он сразу всем понятен. (Один из начальников Беломорстроя Лазарь Коган так и будет скоро говорить: «Я верю, что лично вы ни в чём не виноваты. Но, образованный человек, вы же должны понимать, что проводилась широкая социальная профилактика!») В самом деле, ненадёжных попутчиков, всю эту интеллигентскую шать и гниль – когда же сажать, если не в канун войны за мировую революцию? Когда большая война начнётся – уже будет поздно».
Солженицын А.Н. «Архипелаг Гулаг»

Берегите себя.

Поделитесь!

В стандартном уголовном деле потерпевшие и обвиняемые — две противоборствующие стороны в уголовном процессе. Но в нашем деле всё идёт нестандартно.

Изначально потерпевшие писали заявления вовсе не в отношении обвиняемых, а в отношении Временной администрации, введённой ЦБ. И уже потом, когда МВД столкнулось с необходимостью всё же найти каких-то виноватых, кроме неприкасаемых, в обвинении появились фамилии руководителей Кооператива. А дальше, действиями, похожими на обман и угрозы, пайщиков вынуждали писать заявления на обвиняемых. Многие отказывались, их исключали из потерпевших. Многие писали, что они потерпевшие, но не от обвиняемых. Так сложилась уникальная ситуация, когда значительная часть потерпевших борется вместе с обвиняемыми за честное расследование. Следствие, безусловно, не могло этого не заметить и выделило кусочек уголовного дела с «нужными» потерпевшими. Это было ошибкой, суд не принял такой вольности, и дело вернулось прокурору в полном соответствии с УПК. Что будет дальше — видимо, пока мало кто знает. И значимую роль будут играть именно потерпевшие.

Есть замечательная статья Дмитрия Сергеевича Устинова «Взаимоотношения обвиняемого с потерпевшим и их роль в формировании его уголовно-процессуального поведения», которая многое объясняет. Немного поцитирую:

«Обвиняемый и потерпевшие — два субъекта уголовного процесса, интересы которых, при всей их противоречивости, образуют основу объекта всех уголовно-процессуальных отношений и самого уголовного судопроизводства.»
В условиях объективного непредвзятого отношения потерпевшего и обвиняемого к преступлению «срабатывает эффект солидарной оценки происходящего».

В нынешних условиях распространения досудебных соглашений и особого порядка обвиняемый не ищет пути заглаживания вреда, а «в первую очередь озабочен приобретением расположения органов, осуществляющих производство по уголовному делу».

Именно пренебрежение интересами потерпевших создаёт ситуацию, когда потерпевшие заинтересованы не в приговоре, а в справедливости, не в назначении стрелочников, а в честном расследовании. Что же получается сейчас?

Потерпевшие по нашему уголовному делу объединяются, обмениваются информацией, пишут жалобы во все инстанции, обсуждают ответы. Пожилые люди, которым за 70, осваивают компьютер, электронную почту. Помню, как мне в СИЗО пришло письмо от группы потерпевших с рассказом о том, как они скинулись на ноутбук, чтобы читать мой блог. Периодически долетает информация о том, как потерпевшие записываются на компьютерные курсы, чтобы более эффективно бороться за свои права.

И этот процесс уже не остановить. Потерпевшие самостоятельно объединяются для совместных действий. И как в случае с «жёлтыми жилетами» — координатора этих действий нет, да он и не нужен. Нужно соблюдение законов. Следствием, прокуратурой, судами. Только это даст возможность защитить интересы потерпевших и интересы обвиняемых, которые в нашем случае практически совпадают.

Теория о роли потерпевшего в уголовном судопроизводстве начинает стремительно дополняться практикой, поскольку в современных условиях всё чаще потерпевшие, объективно оценивая качество «расследования» становятся на сторону обвиняемых. Уголовное преследование теряет функцию защиты интересов потерпевших, приговоры часто выносятся в противоречии с интересами потерпевших.

Как тут не вспомнить Солженицынский Гулаг:

И пока не будет в стране независимого общественного мнения — нет никакой гарантии, что всё многомиллионное беспричинное уничтожение не повторится вновь, что оно не начнётся любой ночью, каждой ночью — вот этой самой ночью, первой за сегодняшним днём.

Цели нарушения закона — понятны, методы тоже. Но абсолютно так же понятны и действия, которые могут изменить ситуацию. Шаг за шагом.

Берегите себя.

Поделитесь!

ведьма

Козёл-провокатор — специально обученный козёл, использующийся на скотобойнях, мясокомбинатах и т. п. В обязанности козла входит сопровождение стада овец на бойню, при этом сам козёл выходит оттуда невредимым, зная о расположении скрытого выхода. Козёл-провокатор успокаивает стадо и вселяет ему уверенность.
Такой козёл имеет на мясокомбинате официальную должность, на его содержание выделяются средства.

2.1. Прокурор разъясняет подозреваемому или обвиняемому, заявившим ходатайство о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, что в случае отказа от дачи показаний в суде в отношении соучастников преступления и иных лиц, совершивших преступления, с учетом положений пункта 2 части четвертой статьи 46, пункта 3 части четвертой статьи 47 настоящего Кодекса его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу; что на основании статьи 317.8 настоящего Кодекса приговор может быть пересмотрен. УПК РФ. Ст. 317.3.

В принципе, на этом разговор можно было бы и закончить. Да и вообще подождать лучшего будущего.

НО есть решение — как это будущее приблизить. Все досудебные соглашения, если рассматривать идеальную картину мира, нужны для того, чтобы следователю было проще раскрыть преступление: понять — как оно было совершено, кто участвовал, где искать улики, куда делось награбленное и т.д. В такой форме досудебные соглашения, безусловно, помогают правосудию. Но когда следователь не расследует, а рубит палки, когда досудебщик не раскрывает преступников, а оговаривает невиновных, когда суды не разбираются, а идут по простому пути — вот тут досудебные соглашения начинают вредить правосудию, разлагать все процессуальные этапы — от следствия до приговора.

Ситуация похожа на ситуацию с особым порядком — уже разбирала причины, следствия и решения по Особому порядку тут.

Показания досудебщика не должны участвовать в уголовном деле по другим фигурантам. Показания досудебщика должны использоваться только в интересах следствия. Не более. Обладая информацией, данной досудебщиком, следователю будет проще. Но следователь не должен лишаться необходимости доказывать совершённое преступление. Не показаниями досудебщика, а именно фактами и вещественными доказательствами, пусть даже найденными с помощью досудебных соглашений.

Нельзя поощрять оговоры, доносы, фальсификацию показаний, доказательств и фабрикацию уголовных дел. Необходимо перекрыть эту возможность. Сейчас в абсолютном большинстве уголовных дел по экономике — в деле нет ничего, доказывающего вину, кроме показаний досудебщика. Исключить использование показаний досудебщиков на судебных процессах — несложно с точки зрения дополнения закона, но кардинально изменит ситуацию с неправосудными приговорами.

Конечно, необходимо исключить «палочную» систему в правоохранительных органах. Подробно писала о том, как это можно сделать, не задевая ничьих интересов — тут. Но чем глобальнее решение, тем труднее его реализовать. Действовать можно небольшими шагами.

Необходимо исключить участие показаний обвиняемого, заключившего досудебное соглашение, в уголовном деле по другим фигурантам.
Надо добиваться этого.

Ведь это всё уже было:

Мы должны осудить публично самую идею расправы одних людей над другими? Молчать о пороке, вгоняя его в туловище, чтобы только не выпер наружу, — мы сеем его и он еще тысячекратно взойдет в будущем. Не наказывая, даже не порицая злодеев, мы не просто оберегаем их ничтожную старость — мы тем самым из-под новых поколений вырываем всякие основы справедливости. Оттого-то они равнодушные» и растут, а не из-за «слабости воспитательной работы». Молодые усваивают, что подлость никогда на земле не наказуется, но всегда приносит благополучие. Солженицын А.Н. «Архипелаг Гулаг»

Не всегда нужно беречь себя.

Поделитесь!

Самое страшное в ответах органов и инстанций — это их предсказуемость. Получила ответ из Минюста по поводу нарушений Федерального законодательства в Правилах внутреннего распорядка для СИЗО. Подробный разбор на восьми страницах публиковала. Отдельным файликом можно взять тут.

Минюст на всё это пишет на двух страницах текст о том, какими нормативными актами регламентируется содержание обвиняемых. Часть из них — ДСП и знать нам их не положено. Безусловное упоминание о том, что все правила надо соблюдать. И слова о том, что

государственная регистрация нормативных правовых актов осуществляется Министерством юстиции Российской Федерации и включает в себя, в том числе правовую экспертизу соответствия этого акта законодательству Российской Федерации.

Тут несколько совершенно замечательных выводов можно сделать:
1. Раз мы проверяли, то нарушений закона быть не может. Ну это напоминает: «Прокуроры не могут нарушать закон, потому что давали присягу».
2. Приказ Минюста, утверждающий эти правила — принят в 1989 г. Конституция РФ у нас принята в 1993 г, через 4 года после принятия ПВР, УПК меняется постоянно, 103-ФЗ принят в 1995 г. Понимаете?
3. Уже писала, что юстиция — от латинского «справедливость». А Минюст — министерство справедливости. А что делать, если Минюст неправ? Он ведь не жена Цезаря. Минюст России осуществляет функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в установленной сфере деятельности. Но… дважды не проверяет.

Вспоминается недавняя новость из интернета про Минюст:

Минюст отмечает, что женщины своими жалобами пытаются «неверно истолковать общую ситуацию с домашним насилием в России» и «подорвать правовые механизмы, уже существующие в российском законодательстве, а также усилия правительства для улучшения ситуации».

Не будем подрывать. Будем чинить правовые механизмы. Ну или настраивать.

Меч правосудия не имеет ножен. Всё получится.

Берегите себя.

Поделитесь!
садизм

садизм

«Не дай бог испытать то, к чему можно привыкнуть» древняя восточная поговорка.
Продолжаю тему про «Малышовый шанс».

Дети не должны сидеть в тюрьме за преступление матери.
Детям нужна мать.

Вот что из этого неочевидно для законотворителей? Как можно предлагать такие законопроекты??

Как можно вместо простого и понятного решения предлагать усовершенствовать садизм нахождения детей в тюрьме? Как?

Дети получают другую реальность. Их мир — тюрьма. Они ничего не узнают о детских радостях уже никогда. Слово НИКОГДА — понятно?

Грудной младенец в следственном изоляторе, запертый в камере вместе с матерью, или отправленный по этапу в колонию — обычная практика 1920-х – начала 1930-х годов. «При приеме в исправительно-трудовые учреждения женщин, по их желанию, принимаются и их грудные дети», — цитата из Исправительно-трудового кодекса 1924 года, статья 109.

Мы живём в России в 2019 году. В местах лишения свободы находятся около 500 детей. И около 9,5 тыс женщин в СИЗО. В СИЗО! НЕ преступниц, а только ещё обвиняемых. Кто? Какой законодатель решил, что так будет правильно?

А дальше что? Тоже, как тогда?

согласно циркуляру наркома внутренних дел СССР №106 начальникам УНКВД краев и областей, выпущенном в мае 1938 года, «социально опасные дети, проявляющие антисоветские и террористические настроения и действия, должны предаваться суду на общих основаниях и направляться в лагеря по персональным нарядам ГУЛАГа НКВД».

Правозащитники, уполномоченные, грамотные адвокаты, наконец, обращаюсь к вам:
необходимо защитить права детей на жизнь не в тюрьме и с матерью.

Необходимо принять поправку, которая сделает обязательным применение ст. 82 УК РФ для беременных женщин и женщин, имеющих детей – отсрочка исполнения наказания до совершеннолетия детей. Очень просто. Это не требует дополнительного финансирования, это не требует изменения прочих законов. Это можно сделать быстро. Ближайший Новый год дети могут встретить дома. С мамой.

Это будет уже другая история. Её ещё нужно заслужить. Своим неравнодушием к судьбам детей за решёткой.

Не всегда нужно беречь себя.

Поделитесь!

боль

Правила внутреннего распорядка для СИЗО (ПВР) позволяют пытать людей различными способами. В рамках закона. Подробно разбирала ПВР — тут.

Сейчас о небольших конкретных постоянных пытках, которые периодически обрушиваются на сидельцев при попытке сотрудников СИЗО строго исполнять ПВР. Речь про медикаменты.

Приложение 1.
П.3. «Принимать лекарственные препараты без предписания врача СИЗО, иметь их в камере больше, чем выдано на один день»

Тем, кто не сидел, понять практически невозможно. Получение медикаментов в СИЗО — процесс, который занимает время: необходимо написать заявление, отдать его на вечерней проверке, тогда, в лучшем случае, на следующий день, может быть, есть шанс получить лекарства.

Если у Вас что-то заболело, то, пока Вы не станете умирать, ничего не получите. Представьте: заболела голова, зуб, поднялось давление, прихватило сердце, живот, горло, ухо… да всё, что угодно… Я уж не говорю о возможности обжечься, отравиться и т.д. Говорите организму — нет, по ПВР у меня ничего нет, сейчас напишем заявление. И ждёте. Мучаетесь. Безысходность. В камере нельзя иметь ничего. Таблетки на обысках просто выкидываются. Добавим к этому трудности по получению таблеток с воли и отсутствие нужных таблеток в медчасти и получим полный спектр пыточного набора, узаконенного ПВР для СИЗО.

Уже писала решение на эту тему:
1. Переработать ПВР. Переработать. Убрать все заложенные пытки для невиновных людей. ДА — не забываем — в СИЗО — невиновные люди. До приговора. Это АКСИОМА.
2. Должен быть список допустимых медикаментов в камере: йод, зеленка, перекись водорода, мазь от ожогов, обезболивающее, уголь активированный и т.д.

Никакие слова о безопасности не оправдывают пытки.

Как тут не вспомнить слова Солженицына из ГУЛАГА:

Идеология! – это она даёт искомое оправдание злодейству и нужную долгую твёрдость злодею. Та общественная теория, которая помогает ему перед собой и перед другими обелять свои поступки и слышать не укоры, не проклятья, а хвалы и почёт. Так инквизиторы укрепляли себя христианством, завоеватели – возвеличением родины, колонизаторы – цивилизацией, нацисты – расой, якобинцы и большевики – равенством, братством, счастьем будущих поколений.

Направляла Заявление про незаконность ПВР во множество инстанций. Не ответила ни одна. Я продолжу. Потому что людям больно. Больно прямо сейчас, и нет другой возможности им помочь, кроме как привлекать внимание к проблеме, объяснять снова и снова, что СИЗО — это изоляция от общества, а не пыточная.

Вот документ про незаконность ПВР. Каждый может присоединиться к изменению ситуации. Пока есть возможность. Пока есть свобода.

И опять Солженицын:

А у каждого всегда дюжина гладеньких причин, почему он прав, что не жертвует собой.

Не всегда нужно беречь себя.

Поделитесь!

малыши

Получила ответ от Администрации Президента по моему Обращению (Малыши за решёткой — 24.05.19). Самый конструктивный ответ за всё время переписки с этим органом.

Итак:

«Ваше предложение по совершенствованию законодательства о «закреплении в законе обязательного применения ст. 82 УК РФ для беременных женщин и женщин, имеющих детей», требует правовой позиции Министерства Юстиции РФ, поэтому для объективного и всестороннего рассмотрения Вашего предложения запрошены необходимые соответствующие документы и материалы.»

Реализация моего предложения позволит освободить из-за решётки около 500 невинных детей. И ещё к более, чем 60 тыс. детей вернётся мать.
Необходимо сейчас поддержать этот зародыш здравого смысла и человечности. Можно просто направить Обращение во все инстанции. Просто отправить.

А чтобы было проще начать действовать…. Малыши, только-только научившиеся ходить, уже стараются держать руки за спиной — берут пример с мамы-заключённой. Эти травмы — на всю жизнь. Сейчас есть шанс исключить такое из жизни общества.

У нас получится.

Берегите детей.

Поделитесь!

загасить

Один самых частых вопросов по нашему уголовному делу — какую роль в уголовном деле играет Временная администрация, назначенная ЦБ? Разбирались ли правоохранительные органы в её действиях и к какому выводу пришли? Были ведь многочисленные заявления в полицию как пайщиков, так и сотрудников Кооператива в отношении деятельности Временной администрации.

Я пришла работать в Кооператив НПО только в 2015 году, когда денег было мало, а проблем много. Моей главной задачей было — наладить производственные процессы, чтобы организации Кооператива давали устойчивую прибыль на благо пайщикам. Многое про КПК я узнала только в процессе чтения уголовного дела. Многое становится ясным только сейчас. Спасибо пайщикам, которые не опускают руки и добиваются справедливого расследования. Ответы появляются. На прошлой неделе переслали замечательный ответ от МВД, который объясняет всю отстранённость от уголовного дела Временной администрации, и даже указывает на заинтересованное лицо — исполнителя. Документ не очень короткий, но он стоит того, чтобы его прочитать и всё понять про работу над сообщениями о преступлениях.

Итак, ещё 29.02.16 по сообщению о преступлении руководителя временной администрации КПК «Семейный капитал» Романчук О.В.года был заведён КУСП № 9183 от 29.02.2016 года.

А теперь содержание ответа МВД от октября 2019:
Следите за датами!!! Срок работы с КУСП (по закону) — 10 дней, в крайнем случае может быть продлён до 30 суток.

В ходе проверки было установлено, что в ОЭБиПК УМВД России по Невскому району г. Санкт-Петербурга находился материал КУСП № 9183 от 29.02.2016 года по заявлению бывшего председателя правления кредитного потребительского кооператива «Семейный капитал» Белоусова И.Н. в отношении руководителя временной администрации КПК «Семейный капитал» Романчук Олеси Васильевны, действия которой, по мнению заявителя, направленные на преднамеренное банкротство кооператива и приобщенные к нему материалы по обращениям пайщиков КПК «Семейный капитал» в отношении руководителя временной администрации КПК «Семейный капитал» Романчук Олеси Васильевны.

Материал КУСП № 9183 от 29.02.2016 года в 18 томах, был направлен в СУ УМВД России по Невскому району г. Санкт-Петербурга для проведения дальнейшей проверки и принятия процессуального решения в соответствии со ст. 144, 145 УПК РФ, о чем на сопроводительном письме стоит соответствующая отметка о получении.

23.11.2017 года материал КУСП № 9183 от 29.02.2016 года в 18 томах поступил в УМВД России по Невскому району г. Санкт-Петербурга и 28.11.2017 года поступил для проведения дополнительной проверки к оперуполномоченному ОЭБиПК УМВД России по Невскому району Селюкову М.В., о чем также имеются соответствующие отметки.

Получается, что в Невский УМВД поступают заявления на действия Временной администрации, проводится проверка. Действительно проводится, поскольку 18 томов — это результат. Но параллельно возбуждается уголовное дело по ст. 159 УК РФ (№540639) в отношении неустановленного круга лиц, что логично, поскольку люди пострадали, но пока непонятно — кто виноват. Расследование дела 540639 ведёт 4 отдел СЧ по РОПД ГСУ ГУ МВД.

15.12.2017 года материал КУСП № 9183 от 29.02.2016 года в 18 томах был направлен в 4 отдел СЧ по РОПД ГСУ ГУ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области для проведения дальнейшей проверки и принятия решения о приобщении к материалам уголовного дела № 11701400001701220 в соответствии со ст. 144, 145 УПК РФ, о чем на сопроводительном письме стоит соответствующая отметка о получении.

Но что-то пошло не так, поскольку материал ГСУ не взяли себе и не приобщили к расследуемому уголовному делу. О причинах пока неизвестно. И материалы проверки КУСП зависли надолго. Непонятно, как это увязывается с процессуальными сроками и почему надзор не отреагировал на это, но

23.01.2018 года материал КУСП № 9183 от 29.02.2016 года в 18 томах поступил в УМВД России по Невскому району г. Санкт-Петербурга, о чем на сопроводительном письме стоит соответствующая отметка о получении.

Материал просто перекидывается с места на место

15.03.2018 года материал КУСП № 9183 от 29.02.2016 года в 18 томах был направлен в СУ УМВД России по Невскому району г. Санкт-Петербурга для проведения дальнейшей проверки и принятия процессуального решения в соответствии со ст. 144, 145 УПК РФ, о чем на сопроводительном письме стоит соответствующая отметка о получении.

27.03.2018 года материал КУСП № 9183 от 29.02.2016 года в 18 томах поступил в УМВД России по Невскому району г. Санкт-Петербурга и 30.03.2017 года поступил для проведения дополнительной проверки к оперуполномоченному ОЭБиПК УМВД России по Невскому району Селюкову М.В., о чем также имеются соответствующие отметки.

А тут и дело 540639, по которому уже арестованы обвиняемые, ушло в Москву. И делается ещё одна попытка приобщить материалы проверки КУСП к существующему уголовному делу. Томов в материалах проверки уже 20.

20.04.2018 года по материалу КУСП № 9183 от 29.02.2016 года в 20 томах вынесено постановление о передаче сообщения о преступлении по подследственности в СД МВД России для проведения дальнейшей проверки и принятия процессуального решения в соответствии со ст. 144, 145 УПК РФ.

Но и с Москвой не сложилось. СД МВД, видимо, не стал брать на себя расследование действий ВА ЦБ.

22.08.2018 года материал КУСП № 9183 от 29.02.2016 года в 20 томах поступил в УМВД России по Невскому району г. Санкт-Петербурга, о чем имеется соответствующая отметка.
20.08.2018 года по материалу КУСП № 9183 от 29.02.2016 года вынесено постановление

оперуполномоченным Селюковым М.В.

об отказе в возбуждении уголовного дела. Материал был направлен в прокуратуру Невского района для проверки законности и обоснованности принятого решения.

Были многочисленные жалобы пайщиков и на Постановление, и конкретно на Селюкова, поскольку п.1 ст.145 УПК РФ однозначно определяет круг лиц, которые могут выносить решение по итогам проверки. Оперуполномоченный в этот список не входит. А значит, Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела вынесло неуполномоченное лицо.

Прокуратурой Невского района в 2019 году данное постановление отменено, материал был направлен в УМВД России по Невскому району г. Санкт-Петербурга для проведения дополнительной проверки.

06.05.2019 года по материалу КУСП № 9183 от 29.02.2016 года вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

Вновь на Постановлении фамилия Селюкова М.В.

Материал был направлен в прокуратуру Невского района для проверки законности и обоснованности принятого решения. Прокуратурой Невского района данное постановление отменено, материал был направлен в УМВД России по Невскому району г. Санкт-Петербурга для проведения дополнительной проверки.

Чувствуете закольцовку?? Селюков М.В. выносит постановление об отказе в возбуждении дела, после жалоб на Селюкова М.В. прокуратура отменяет постановление и возвращает опять же Селюкову М.В., вместе с жалобами на него же. Причины такой однозначности колеи «расследования» могут быть различны, но бессменность действующих лиц не может не вызывать подозрений.

14.06.2019 года по материалу КУСП № 9183 от 29.02.2016 года вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

Действующие лица всё те же.

Материал был направлен в прокуратуру Невского района для проверки законности и обоснованности принятого решения. Прокуратурой Невского района данное постановление отменено, материал был направлен в УМВД России по Невскому району г. Санкт-Петербурга для проведения дополнительной проверки.

Ещё один круг! А время-то идёт…

06.09.2019 года по материалу КУСП № 9183 от 29.02.2016 года вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

Вновь всё те же.

Материал был направлен в прокуратуру Невского района для проверки законности и обоснованности принятого решения. Прокуратурой Невского района данное постановление отменено, материал был направлен в УМВД России по Невскому району г. Санкт-Петербурга для проведения дополнительной проверки.

Становится совсем непонятно. Уже даже не с точки зрения соблюдения УПК, а просто с точки зрения здравого смысла. Как в правоохранительной системе возникают такие… правовые кольца.

29.10.2019 года по материалу КУСП № 9183 от 29.02.2016 года вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

Да-да.

Материал направлен в прокуратуру Невского района для проверки законности и обоснованности принятого решения. До настоящего времени материал в УМВУД России по Невскому району г. Санкт-Петербурга не возвращался.

Эта фраза может значить и «теперь мы всё сделали по закону», и «когда вернётся, тогда запустим новый круг».

Исходя из вышеизложенного орган дознания полагает, что, в ходе проверки не подтвердилась информация, изложенная в обращении, доводы, изложенные в обращении, являются надуманными, необоснованными и документально не подтвержденными. Нарушений действующего законодательства не выявлено.

Таким образом, материалами проверки установлено отсутствие каких-либо признаков о готовившемся, совершаемом или совершенном преступлении и нет оснований для регистрации и проведения проверки в порядке ст.ст.144-145 УПК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь приказом Министерства Внутренних Дел России №707 от 12.09.2013 года, 07.11.2019 года, принято решение о вынесении заключения о прекращении проверки по Вашему обращению.

Врио начальника полиции Е.А. Аргер

Исп.: Селюков М.В.
т.573-56-83

Видите??? Всё замкнулось на одного опера! И оперу пришлось собрать в один документ результаты своей почти четырёхлетней(!!!) деятельности по проверке материалов КУСП.

Вопросов остаётся много, как и вариантов дальнейших действий. Пайщики не перестанут добиваться расследования действий Временной администрации. Слишком много спорных моментов. Слишком много людей пострадало. А уголовное дело, по которому предъявили обвинение Белоусову и остальным в августе 2017 г не содержит ничего из материалов проверки КУСП 9183.

Берегите себя.

Поделитесь!

деньги

В уголовных делах по обвинению в хищениях, мошенничествах, растратах и прочих «экономических» преступлениях редко устанавливается — куда же делись деньги. Казалось, бы — главный вопрос, и главное расследование должно быть посвящено именно местонахождению денег, но… «дальнейшее движение денег установить не представляется возможным», «местонахождение денег не установлено» — это типичные фразы из обвинений. Писала об этом уже и по «банкирским» делам и по нашему уголовному делу. Ситуация типична, и дело не только в непрофессионализме следственных органов.

Что будет, если удастся (а при нынешних технологиях это только вопрос желания) установить — куда и к кому ушли деньги? Маленькая пауза. Только представьте, что в каждом уголовном деле точно расследовано — куда делись деньги. Ну да, фантастика, но всё же — УПК требует именно этого. Нет денег — нет вины. Но это уже пошли ответы. :)) Итак, рискну предположить, что абсолютное большинство дел изменились бы необратимо: были бы закрыты за отсутствием состава преступления, были бы другие обвиняемые и т.п. Особенно это касается случаев, когда обвиняемые — просто наёмные сотрудники, которые пытались в имеющихся условиях выправить ситуацию.

И тут уже вопрос и к экспертам, ведь следователи совсем не экономисты. Но следователи могут дать определённые материалы из уголовного дела, которые мягко «подведут» эксперта к нужным выводам. И в абсолютном большинстве случаев, обвиняемым не дают воспользоваться правом сформулировать вопросы эксперту. Про экспертизы подробнее тут. И даже планируемое введение уголовной ответственности для экспертов не сможет быстро изменить ситуацию.

С точки зрения соблюдения права уголовные дела «про деньги» не должны доходить до суда, пока судьба денег не расследована. На практике этого не происходит. Случаются и дикие случаи — когда человека судят за кражу денег, которых вообще не было.

И абсолютно логично при таком течении событий, что потерпевшие очень редко получают свои деньги. И это возвращает нас к вопросу: в чьих интересах ведётся расследование? Ни государство, ни потерпевшие ничего не выигрывают от нынешних методов расследований и осуждений. Деньги, которые фигурируют в обвинениях, абстрактны, цифры часто взяты с потолка, подтверждены «заключениями экспертов»(ошибки в экспертизах не рискнёт признать ни один суд), и их «местонахождение не установлено». А значит, ни о каком восстановлении справедливости в результате действия правоохранительных органов речи не идёт. Как вынудить следствие искать деньги?

Где, в каком УПК должен быть прописан здравый смысл про деньги? Что, если в обвинении фигурируют деньги, то должно быть точно установлено — кто их получил, когда, где и как. И это не может быть внесением денег в кассу организации потерпевшим, это не может быть перечисление денег «подконтрольным юрлицам» — это должны быть конкретные деньги на конкретном счету конкретного человека. А всё остальное — гражданское судопроизводство, не имеющее отношения ни к СИЗО, ни к колониям, ни к пыткам.

Интересна ещё отдельная тема: Почему судьям неинтересно — где деньги? Почему Председатели судов не заморачиваются этим? И какие деньги обеспечивают слепоту и глухоту Фемиды?

А, ещё: кто виноват? и Что делать?

Анекдот напоследок:

Экономика — это наука, которая изучает поведение людей под воздействием галлюцинаций их воображаемого обогащения.

Поделитесь!

выбор тюрьмы

Возьмите 100 шариков. Разных по форме и весу. Попробуйте жонглировать. Вот примерно так же успешно идёт процесс совершенствования системы ФСИН. Что удивительно: никто не рассматривает варианты уменьшения количества шариков. Варианты всегда другие: выровнять шарики по весу, заказать обработку и довести до единой формы, купить шарики с управлением — чтобы в воздухе зависали,перекрасить в разные цвета и наоборот — выбрать нужный цвет для всех, оплатить длительное и дорогостоящее обучение по обращению с шариками и т.д. и т.п.

Слишком много народу сидит в СИЗО, слишком много. И работать надо в направлении снижения числа сидельцев. Хватит пополнять криминальный мир, хватит ломать судьбы случайных людей, хватит криминальной рулетки и дальнейшей деградации органов. СИЗО могут остаться ТОЛЬКО для тех, кто ФИЗИЧЕСКИ опасен для окружающих и тех, кого задержали в результате розыска. Всё. Всем остальным там нечего делать, кроме как кормить преступный мир. Возможно, это неочевидно для непосвящённых, но удивляет — как люди, посидевшие в СИЗО и сейчас занимающиеся правозащитой, не понимают этого? Как могут предлагать варианты создания коммерческих СИЗО? Почему как данность воспринимается необходимость сажать всех подряд?

Снижение числа заключённых позволит решить абсолютное большинство проблем ФСИН. Ну представьте, что шарика осталось только два. 🙂 Сразу станет всё решаемо: и безграмотность кадров, и несоблюдение норм содержания, и контроль.

И вот ключевое: никто не хочет, чтобы контроль стал прост. Никто в этом не заинтересован. Правоохранительная система вообще и ФСИН в частности — это огромная финансовая империя, которой банально нужен корм. Кто будет кормом — решается не Вами. Каждый может попасть под мясорубку. И увидеть всё изнутри. И понять, что простые и понятные решения есть.

И по арестам.
И по амнистии.
И по правосудию.
И по пошаговому изменению ситуации
И по волшебной палочке, которая никого не обидит.

Нужен набор системных решений. А не игра с шариками ради денег и пиара.

А СИЗО…. не все люди там — звери. И есть хорошие сотрудники. И есть люди, меняющие систему к лучшему. Но… слишком много тюрьмы стало в обществе. Да, эта ситуация ненадолго. Но нет гарантий, что не зацепит именно Вас. Проще на свободе менять жизнь тюрьмы. И это надо делать.

Не всегда нужно беречь себя.

Поделитесь!