Уголовный кодекс пытается следовать Евангелию, учитывая покаяние преступников. Как известно, покаявшийся разбойник первым вошёл в рай. Посмотрим, что из этого получается в аберрации светского государства.

УК РФ Статья 75. Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием
1. Лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если после совершения преступления добровольно явилось с повинной, способствовало раскрытию и расследованию этого преступления, возместило ущерб или иным образом загладило вред, причиненный этим преступлением, и вследствие деятельного раскаяния перестало быть общественно опасным.

Если преступление тяжкое, то раскаяние учитывается при назначении наказания. Но что такое сейчас — раскаяние? Раскаяние в правосудии сейчас — это рассказать о своём преступлении, даже если его не было, это оговорить людей, которые могли и вообще не участвовать в преступной деятельности, это — подтвердить версию следствия о совершенном преступлении, какой бы безумной она ни была, это — погасить ущерб, даже если его не причинял, это — полностью сломаться, попав под каток правоохранительной системы.

За все эти «раскаяния» следует награда — мягкая мера пресечения, быстрый суд, меньший срок, освобождение от штрафа — и это только самые очевидные плюсы. «Раскаявшиеся» под пытками жалеют не о совершённых действиях, обычное сожаление — о том, что уважал закон.

Раскаяние — привычный инструмент времён репрессий:

… Большие многолюдные залы и аудитории превратились в исповедальни. Несмотря на то что отпущения грехов давались очень туго (наоборот, чаще всего покаянные выступления признавались «недостаточными»), все же поток «раскаяний» ширился с каждым днем. На любом собрании было свое дежурное блюдо. Каялись в неправильном понимании теории перманентной революции и в воздержании при голосовании оппозиционной платформы в 1923 году. В «отрыжке» великодержавного шовинизма и в недооценке второго пятилетнего плана. В знакомстве с какими-то грешниками и в увлечении театром Мейерхольда.
Бия себя кулаками в грудь, «виновные» вопили о том, что они «проявили политическую близорукость», «потеряли бдительность», «пошли на примиренчество с сомнительными элементами», «лили воду на мельницу», «проявляли гнилой либерализм». … Е.Гинзбург

Можно ли что-то сделать в ситуации, когда раскаяние достигается порой неисполнимыми посулами? Да, можно. Необходимо исключить показания лиц, заключивших досудебное соглашение, в качестве доказательств по делу. Необходимо соблюдать закон при рассмотрении дел в особом порядке. Необходимо исключить признание в преступлении из доказательств преступления. Необходимо искать ответы на вопросы, которые пока без ответов.

И главное: необходимо изменить систему показателей правоохранительной системы. И пусть до индекса счастья мы ещё не доросли. Но контролировать индекс незащищённости населения мы уже можем. Пока премии и звёзды будут сыпаться за раскрытые преступления, аресты, устоявшие приговоры — число преступлений будет расти, а приговоры будет очень трудно отменить. Главное — это не наказать «преступника». Главное — обеспечить безопасность и комфорт НЕ преступников.

А пока…. раскаяние при нынешнем правосудии вызывает только жалость к тем, кто не выдержал давления, кто сломался в надежде на послабление. Кто поверил в райскую жизнь раскаявшегося преступника. И официальная статистика говорит о страшном количестве таких — более 80% привлекаемых по уголовным преступлениям. Эти сломанные люди потом возвращаются в общество, формируя идеологию «раскаяния» для будущих поколений.

Берегите себя.

Поделитесь!

Начало статьи: часть 1 и часть 2.

И главное: работа следственных органов. Она лежит в основании возможного беспредела. И, как ни странно, именно её проще всего изменить.

Сделать это можно так:

1. Изменить критерии оценки работы

Подробно об этом писала: «Четвёртая власть», 26.10.2018. Понятно, что нужные показатели достигаются любыми путями. Это очевидно. И если награждают за пойманных преступников — со временем преступниками станут все. Если поощряют раскрытие тяжких преступлений — преступления будут искусственно утяжеляться. За примерами далеко ходить не надо: «Энцефалит против наркотиков», 10.06.2018. Если почётно раскрывать преступные группы, то их найдут повсюду. Этот процесс уже идёт: «Черно-белое кино», 16.04.2018.

По нашему делу преступной группой именуется семья: «Сговор» — 26.10.2018. Что поощряем, то и получаем. Другая система показателей есть: «Четвёртая власть», 26.10.2018. Она, возможно, трудна к внедрению тем, что почти не требует затрат, объективна и универсальна. Но мы всё равно к ней придём. Иначе быть не может. И чем раньше, тем быстрее станем процветающей и уважаемой страной.

2. Исключить безнаказанность следственных органов

Ни следователь, ни прокурор не несут ответственности за свою некомпетентность, невнимательность, фальсификации и т.д. У нас следствие, к примеру, подделало множество заявлений и показаний пайщиков. Это доказано. Что будет за это следователю? Скорее всего — ничего. Ничего не бывает и в более серьёзных случаях: «Нападение» — 06.05.2018. И это опять к теме круговой поруки органов: «Связи» — 11.06.2018. Но недостаточно наказывать правоохранителей за нарушения закона, нужно изменить ситуацию, чтобы убрать максимальное число возможностей для таких нарушений. Как это сделать — тоже уже написано: «Манифест» — 21.09.2018.

Можно начать и с мелочей: «Решение по незаконным арестам» — 27.10.2018, «Малыши за решёткой»- 24.05.2019.

Есть и комплексные варианты решений: «Письмо В.И.Матвиенко» — 05.12.2018.

И это только кажется, что преступники — отдельно, остальные — отдельно. Нет. Правоохранительная система во многом определяет идеологию государства.

Когда-то Войнович написал в колонке «Сноба»:

«Я уже где-то ссылался на высказывание человека, испытавшего на себе методы дознания немецкого гестапо и советского НКВД. Он говорил, что методы у тех и других были похожи, но разница в том, что в гестапо, пытая человека, добивались правды (признаться, что он еврей, коммунист или шпион), а в НКВД — лжи (признаться, что вредитель или шпион, не будучи ни тем, ни другим)».

К сожалению, мало что изменилось. Особый порядок ломает людей. Это очень и очень непросто — признать вину за то, что не совершал. Но математика проста: признаешься — получаешь четыре года или не признаешься — и получаешь семь лет лишения свободы. По практике цифры и пропорции именно такие. А ведь эти сломанные люди не только идут в колонию, они потом выходят из неё. Как это влияет на наше общество? Кто об этом задумывается?

Идеология, построенная на страхе, обречена. И пусть введение такой процедуры — особого порядка судебного рассмотрения уголовного дела — и было придумано с благими намерениями, но получился ад.

У Дмитрия Быкова это отлично описано:

Историю для наших ребетят
Изложим нелукавыми устами.
Одни сажают, прочие сидят,
Потом они меняются местами.
И дружно валят всё на времена,
А списывает всё опять война.

Очень важно заняться уже сбережением народа. Нынешняя правоохранительная система губит экономику. Пора меняться. Как — тут всё изложено. А то так и будем асфальт по обочине объезжать.

Изменить ситуацию может каждый. Необходимо донести информацию до этих людей.
Всё получится. Берегите себя.

Поделитесь!

Начало статьи: Особый порядок, часть 1.

Генеральная прокуратура видит решение в “установлении законодателем ограничений на расследование в особом порядке только дел о преступлениях небольшой и средней тяжести”.

Но это — из категории тех решений, которые рождают еще больше проблем. И дело даже не в недостатке информации у руководства правоохранительных органов о реальном положении вещей (см. “Кого защищает прокуратура”, 20.5.2019) и утерянных специалистах, способных анализировать информацию. Градация применения особого порядка в зависимости от тяжести преступлений в корне неверна.

Предлагаемое решение от Генерального прокурора можно понять так: “Давайте позволим оговаривать себя и других только до пяти лет лишения свободы”. Понимаете?

Но… уже прозвучали слова, которые могут послужить главной причиной грядущих изменений: “При увеличении количества дел, рассматриваемых в общем порядке, возрастут расходы бюджета на осуществление правосудия”. Такие знаки позволяют предположить, что любые изменения ситуации имеют под собой одну цель: получить больше денег из бюджета. А что при этом будет происходить с правосудием (см. Обзор-2, 6.5.2019) — уже не так важно.

Что же позволит сохранить плюсы особого порядка и прекратить губить жизни выбиванием признания?
Ответ предельно простой: соблюдение закона. Особый порядок обязывает и прокурора, и судью убедиться в том, что, кроме признания вины, есть и другие доказательства совершения преступления.

Обвинительное заключение должно содержать информацию о вменяемом деянии, включая доказательства вины. Конкретные данные и конкретные доказательства. Прокуратура, к сожалению, допускает подписание обвинительного заключения, даже не глядя на уголовное дело. Как это произошло у нас: см. “Обвинительное заключение” — 21.5.2019.

I. Суды

И даже при неработающей прокуратуре, судья должен прийти к “выводу, что обвинение, с которым согласился подсудимый, обосновано, подтверждается доказательствами, собранными по уголовному делу” (УПК ст. 316 п.7). Пока, на основании практики (“Перед рассветом” — 19.4.18), можно предположить, что судье проще ничего не выяснять и в случае особого порядка вынести приговор, что ускоряет процесс деградации судов — см п.2 в первой части публикации.

II. Прокуратура

Позиция Генерального прокурора кажется непонятной, но можно предположить четыре причины такого поведения:

1. Некомпетентность.

Ни стаж работы, ни опыт, ни звёзды на погонах не спасают от профессионального выгорания. А оно очень быстро приводит к неспособности анализировать информацию и принимать решения.

2. Отсутствие информации для принятия верных решений

Статистика — женщина лукавая и зависит от ракурса подачи информации. Статистикой можно обосновать абсолютно всё, без исключений. Значит, статистика — это не та информация, на основании которой можно принимать решения. А вот другой информации у Генерального прокурора может и не быть. Что ж, этот сайт ему в помощь. 🙂

3. Нежелание наводить порядок в органах прокуратуры

Ни для кого не секрет, что правоохранительные органы снизу доверху связаны взаимными обязательствами. И иногда очень непросто указать нижестоящему прокурору на недостатки работы. А если это “недостатки работы” по всей системе? Руководитель, взявшийся наводить порядок, очень сильно рискует, и рискует не только рабочим местом, но часто и свободой.

4. Выбивание ресурсов

Внешне здравые предложения, влекущие дополнительное бюджетное финансирование — очень популярный товар. И чем больше страха вызывает презентация этого товара, тем дороже его можно продать.

III. Следствие

И главное: работа следственных органов. Она лежит в основании возможного беспредела. И, как ни странно, именно её проще всего изменить.
Сделать это можно так:
Продолжени: Особый порядок. Часть 3.

Поделитесь!

“Каждая ложь — это чья-то мечта. Настоящая ложь просто обязаны быть красивой, тогда в неё обязательно поверят. Лишь правда способна позволить себе роскошь уродства”.
С. Лукьяненко “Рыцари сорока островов”.

Периодически в газетах появляется информация, что рассмотрение дел в особом порядке вредит правосудию. Информация достаточно скупая и обычно сопровождается фразами, что отказ от особого порядка рассмотрения уголовных дел в суде приведёт к необходимости дополнительного финансирования. Вроде всё просто и понятно — если хочется получить дополнительное финансирование от государства — ищи варианты, придумывай “страшилки” и не забывай про образ рыцаря на белом коне.

В случае с особым порядком проблема серьёзнее, чем нам пытаются представить.

Особый порядок судебного разбирательства был установлен в 2002 году, чтобы сократить время на расследование и рассмотрение в суде. Уже тогда правозащитники били тревогу, указывая на ошибочность такого решения в существующей системе. Но правозащитники ошибались, последствия применения особого порядка оказались ещё страшнее.

При особом порядке рассмотрения дел — в суде дело по существу не рассматривается: не исследуются доказательства обвинения, не допрашиваются свидетели. При особом порядке обязательно признание вины обвиняемым, поэтому и доказательства защиты тоже не рассматриваются. Всё сводится к принципу: “Признание — царица доказательств”. В особом порядке рассматривается более 70% уголовных дел. Приговор выносится за 2-3 заседания.

А теперь конкретика — к чему приводит особый порядок рассмотрения дел в суде.

1. Деградация следствия

Особый порядок делает расследование вообще ненужным. Следователю достаточно просто зафиксировать признание обвиняемого. Всё. Для этих действий не нужно ни образование, ни сообразительность, ни опыт, ни умение расследовать преступления. Вполне естественно, что неиспользуемые функции отмирают за ненадобностью.

2. Деградация судей

Вместо кропотливого разбирательства в деле суды порой вынуждены играть роль лотереи, выкидывающей цифры сроков для обречённых подсудимых (см. пост “Крокодил или путь в один конец”, 24.01.2019). Помимо утраты чисто профессиональных качеств, судьи начинают жить в искажённом мире признавших вину. Если судья вынужден бОльшую часть рабочего времени штамповать приговоры в особом порядке, то люди, не признавшие вину, начинают казаться воплощением зал, что отражается и на результатах судебных процессов.

3. Стремление к сплошному особому порядку

Уже даже Верховный суд отметил, что процент дел, рассмотренных в особом порядке, растёт уже несколько лет. И этот рост вполне логичен. И следствие, и суды стараются любыми путями привести дело к особому порядку. Инструментов достаточно. У следствия — это, в первую очередь, всё, связанное с арестами (см. “Большая разница” от 17.04.2018), различного рода угрозы и посулы.

Про судейские методы уже писала. Тюремные истории” на эту тему тоже уже есть: “Почта России” (02.06.2019). И, конечно, непризнание вины сильно утяжеляет сроки наказания. Но при нынешней ситуации, отражённой в тюремных историях, это происходит не на базе логики и справедливости, а на основе запугивания.

Любая некачественная и некомпетентная работа следствия или суда прикрывается особым порядком. Меняется и отношение в принципе к расследованиям уголовных дел: важность установления истины и виновных заменяется на необходимость признания вины и применения особого порядка.

Таким образом сформирована возможность для тех, кто любой ценой желает смягчить себе срок: надо “всего лишь” оговорить других и взять особый порядок. И никто не будет разбираться — сколько правды в словах тех, кто заключил со следствием соглашение.

4. Судебный процесс в особом порядке практически лишает человека возможности оспорить приговор

. И хотя по закону любые нарушения процессуальных норм при вынесении приговора могут быть оспорены, но на практике это бесполезно: человек, признавший вину, больше не интересен — он пойманный преступник.

5. Главное зло от особого порядка: он подрывает веру в правосудие

Правоохранительная система (см. “Обзор 1” 18.04.2019) становится похожей на конвейер, поставляющий кадры криминальному миру. Постепенная подмена целей следствия не имеет отношения к закону и плодит любой произвол (“Большая разница” 17.04.18) органов. Отсутствие РАССЛЕДОВАННЫХ дел в суде вынуждает порой судей участвовать в этом дьявольском спектакле (“Судейские пытки”), имеющем малое отношение к правосудию.

Исходники понятны. Теперь о решениях.

Продолжение: Особый порядок — взгляд из-за решётки, часть 2.

Поделитесь!